Восемь факторов, которые будут влиять на цены на зерно до 2030 года — мнение

Рынок пшеницы и кукурузы входит в наиболее турбулентный период за последние десятилетия. Такую оценку дал зерновой брокер с 14-летним опытом работы на рынках Чёрного моря и Средиземноморья Дмитрий Верлан.

Предыдущие кризисы — мировой продовольственный кризис 2007–2008 гг., перебои в поставках 2010 г., засуха в США 2012 г. — были преимущественно однофакторными: шок урожая, скачок цен на нефть или краткосрочная финансовая паника. Сегодня на мировой зерновой рынок одновременно давят как минимум восемь структурных факторов.

Среди них:

• активный вооружённый конфликт в Черноморском регионе;
• геополитическая фрагментация торговых потоков;
• высокая стоимость капитала и удобрений;
• перестройка логистических маршрутов;
• долгосрочная деградация производственных мощностей в Украине.

Ни один из предыдущих циклов не объединял все эти вызовы одновременно — и именно в этом заключается качественное отличие текущего момента.

Пшеница и кукуруза, которые вместе обеспечивают более 40% мирового калорийного потребления, оказались на пересечении геополитических конфликтов, климатических вызовов и структурных экономических сдвигов. Старая логика прогнозирования цен — сезонность, баланс спроса и предложения, валютные курсы — больше не является достаточной.

До 2030 года рынок будет формироваться под влиянием как минимум восьми взаимосвязанных факторов. Даже каждый из них по отдельности способен существенно изменить мировую конъюнктуру зернового рынка. А вместе они создают новую реальность, в которой выигрывает тот, кто понимает системные взаимосвязи между политикой, энергетикой, логистикой и агропроизводством.

---

Глобальные вызовы зернового рынка: как брокеры справляются с кризисами и какие тенденции определяют развитие торговли

Геополитическая и военная нестабильность

Полномасштабное вторжение россии в Украину в феврале 2022 года стало переломным моментом для мирового зернового рынка. Впервые за несколько десятилетий вооружённый конфликт затронул одновременно двух ключевых игроков: Украину — одного из крупнейших экспортёров кукурузы и пшеницы — и россию, которая наращивает свой аграрный экспортный потенциал в условиях изоляции и санкций.

Важно понимать: рынок больше не воспринимает эту войну как временный шок. Конфликт уже стал структурным фактором ценообразования. Зерновая сделка, действовавшая с августа 2022 по июль 2023 года, позволила Украине частично восстановить морской экспорт, а после её прекращения объёмы экспорта снизились: по данным USDA прогноз украинского экспорта зерна в 2023/24 МГ снизился на 27% по сравнению с предыдущим сезоном и на 28% относительно довоенного пятилетнего среднего. В 2024/25 МГ урожай в Украине снизился из-за засухи; дополнительно квоты ЕС ограничили часть экспортных потоков. В 2025/26 МГ наблюдается серьёзное падение.

На этом фоне россия воспользовалась ситуацией: в 2023/24 МГ её экспорт пшеницы, по оценкам USDA, достиг рекордных 51 млн тонн. В 2024/25 МГ россия столкнулась с последствиями собственного рекорда — внутренние запасы истощились, и экспорт снизился до 41,5–42,2 млн тонн, что на 25% ниже пикового уровня (по оценкам Rusagrotrans и Agroinvestor).

До 2030 года длительность и интенсивность конфликта останутся ключевым неопределённым параметром многих моделей рынка.

Однако Черноморский регион — не единственная зона риска. Как минимум ещё два очага напряжённости способны дестабилизировать мировые цепочки поставок:

Китай — Тайвань. Тайваньский пролив является стратегическим коридором для 40–50% мирового контейнерного трафика. Обострение ситуации вокруг Тайваня, даже без прямого конфликта, приведёт к резкому росту фрахтовых ставок, страховых надбавок и задержкам поставок зерна в Азию и Океанию — регионы, где конкурируют Украина, Австралия и США.

США — Венесуэла / Колумбия / Куба. Усиление санкционного давления США в Карибском бассейне влияет на региональные логистические коридоры и на переориентацию стран Латинской Америки на альтернативных поставщиков зерна.

---

Иран: Ормузский пролив, нефть, удобрения и зерно

Иран редко рассматривается как прямой фактор зернового рынка — и это ошибка. Его влияние косвенное, но системное, и реализуется через три канала: нефтяной экспорт, рынок удобрений и импорт зерна.

Ормузский пролив — самое узкое горло мировой энергетики. По данным EIA и Statista, в 2024 году через него ежедневно проходило около 20,3 млн баррелей нефти и нефтепродуктов, что составляет примерно одну пятую мирового потребления нефти и более четверти морской торговли. Альтернативного маршрута для таких объёмов не существует. Любая эскалация — от политического давления до атак на танкеры — мгновенно отражается на фрахте и цене дизельного топлива, что напрямую влияет на себестоимость агропроизводства и транспортировки зерна. События 2025–2026 годов показали, что это не гипотетический риск, а реальность.

Второй канал — удобрения. Страны Персидского залива, включая Иран, являются крупными производителями азотных удобрений. Санкции ограничивают их легальный экспорт, однако потоки через третьи страны продолжают существовать. Любая эскалация в регионе Ормуза ставит под угрозу поставки удобрений в Азию и Африку. Этот механизм проявился весной 2026 года, когда обострение в проливе ускорило рост цен на мочевину до 826 $/т — максимума с конца 2022 года.

Третий канал — Иран как крупный покупатель пшеницы. Производство пшеницы в стране сокращается: USDA оценило урожай 2024/25 МГ в 13,5 млн тонн против 16 млн тонн годом ранее. При внутреннем потреблении 16,95 млн тонн дефицит составляет 3,45 млн тонн, покрываемый импортом. Только за апрель–октябрь 2025 года Иран импортировал 1,125 млн тонн пшеницы на $424 млн. В мае 2025 года он стал крупнейшим покупателем российской пшеницы — 342 тыс. тонн за месяц. Такая роль нерегулярного крупного покупателя усиливает волатильность мировых цен.

---

США, Китай и ЕС: тарифные войны и новая торговая карта

Американо-китайская торговая конфронтация, возобновившаяся в 2025 году, показала, что рынок зерновых уязвим к решениям, принимаемым не на полях, а в переговорных кабинетах. Однако это лишь часть более широкой картины: ЕС одновременно ведёт собственную торговую политику, влияющую на глобальные потоки зерна.

В феврале 2025 года Китай ввёл дополнительную пошлину 10% на американскую сою. В результате экспорт США в Китай в 2025 году упал до 7,4 млн тонн — на 72% меньше, чем в 2024 году.

С мая по ноябрь 2025 года Китай практически прекратил закупки американской сои. Позднее на встрече Трамп–Си было достигнуто соглашение о закупке 12 млн тонн в ноябре–декабре 2025 года и по 25 млн тонн ежегодно в 2026–2028 годах. Однако это демонстрирует ключевую тенденцию: торговые потоки всё больше определяются политикой, а не рынком.

Китай активно диверсифицирует поставщиков. Бразилия и Аргентина усиливают позиции. В случае сохранения напряжённости США будут терять долю рынка и усиливать конкуренцию с Украиной и ЕС.

ЕС действует как двойной игрок: одновременно регулирует импорт и открывает рынок для отдельных партнёров. После протестов фермеров в 2024 году ЕС восстановил квоты на украинское зерно. В начале 2025/26 МГ импорт из Украины в ЕС упал на 57,7%. Параллельно в июле 2025 года ЕС и США заключили рамочное соглашение о преференциях для американской агропродукции, что усиливает конкуренцию на рынке.

Таким образом, торговая карта зернового рынка формируется не двусторонними отношениями США–Китай, а трёхсторонней динамикой США–Китай–ЕС.

---

Глобальная инфляция и кредитное давление

Высокая стоимость капитала остаётся недооценённым, но критически важным фактором. Повышение ставок в 2022–2024 годах резко увеличило стоимость финансирования сельского хозяйства по всему миру.

Развивающиеся страны сталкиваются с ростом долга и сокращением валютных резервов, что ограничивает импорт зерна и снижает глобальный спрос. Это создаёт давление на цены FOB и усиливает волатильность рынка. До 2030 года монетарная политика останется постоянным источником нестабильности.

---

Удобрения и газ: структурный рост себестоимости

После ценового шока 2022 года рынок удобрений не вернулся к прежним уровням. В 2025–2026 годах цены снова выросли. Мочевина в марте 2022 года стоила 801 $/т против 245 $/т в 2020 году. После коррекции рынок снова вырос: в октябре 2025 года — 416 $/т в США и 422 $/т в Южной Америке. К апрелю 2026 года цены достигли 826 $/т в США и 725 $/т глобально — максимум за четыре года.

Основной драйвер — эскалация в районе Ормузского пролива, рост цен на газ и ограничение поставок из Персидского залива.

По прогнозу Всемирного банка (Commodity Markets Outlook, апрель 2026), цена мочевины может вырасти ещё на 60% в 2026 году и превысить 700 $/т, оставаясь на втором по высоте уровне с 1974 года. В 2027 году ожидается снижение на 25% при восстановлении поставок.

FAO предупреждает, что сокращение применения удобрений приведёт к снижению урожайности уже в течение 6–9 месяцев. До 2030 года удобрения останутся ключевым компонентом себестоимости.

---

Фрахт и логистика: новая география поставок

Фрахт стал индикатором стрессов мировой системы. После 2022 года риск Чёрного моря стал постоянной частью страховых премий. Это снижает конкурентоспособность украинского зерна по сравнению с Аргентиной и Австралией.

Одновременно формируется новая логистическая карта: дунайские порты, маршруты через Польшу и Румынию, железнодорожные переходы. Эти маршруты дороже и медленнее, но уже стали постоянной частью системы и сохранятся до 2030 года.

---

Деградация агроземель Украины

Сокращение агропотенциала Украины — долгосрочный фактор.

По данным USDA/IFPRI:

• площади пшеницы снизились на 32%;
• кукурузы — на 27%;
• ячменя — на 37%;
• общая посевная площадь шести культур упала на 19,5%.

До войны производство кукурузы выросло с 21 млн тонн (2012/13) до 42 млн тонн (2021/22). Сейчас восстановление ограничено из-за:

• заминированных территорий (10–15 млн га);
• разрушенной инфраструктуры;
• оттока рабочей силы.

Полное восстановление займёт 5–10 лет минимум.

---

Украина: потеря рынков и борьба за восстановление

До 2022 года Украина входила в топ-5 экспортёров пшеницы и топ-6 по кукурузе. Основные рынки — Египет, Индонезия, Турция, Бангладеш, Пакистан, страны Африки.

После 2022 года часть этих рынков перешла к россии, Бразилии, Аргентине и Австралии. Украина потеряла позиции из-за логистики и военных рисков.

Дунайский и морской коридоры доказали работоспособность, а евроинтеграция и двусторонние соглашения постепенно восстанавливают торговлю.

Однако возврат к довоенным объёмам до 2030 года маловероятен без устойчивого мира и восстановления инфраструктуры и почвенного потенциала.

---

Вывод: рынок, который больше не прощает незнания

Рынок пшеницы и кукурузы до 2030 года характеризуется структурно повышенным уровнем риска. Классические модели — сезонность, погода, отчёты USDA — остаются важными, но уже недостаточны.

Политика, энергетика, логистика и инфраструктура стали равноправными факторами ценообразования.

Участники рынка, которые смогут правильно интегрировать эти восемь факторов в стратегию, получат конкурентное преимущество независимо от стороны сделки.

Метки: пшеница, кукуруза, цены, зерно